18 апреля в 22.00 телеканал РЕН ТВ покажет «НеЮбилейный вечер» с Сергеем Безруковым. Центральная тема программы - один вечер из жизни знаменитого актёра. Сама дата, как обычно, застала Безрукова на сцене, поэтому 18 апреля он устраивает «НеЮбилейный вечер» у себя дома. - Сергей, как вы относитесь к празднованиям и юбилеям? - Я всегда к этому относился очень осторожно и неловко себя ощущаю на разных мероприятиях, на раутах и на юбилеях. А уж тем более, когда идёт внимание и акцент на мне... Человек я публичный, поэтому приходится выходить на какие-то тусовки, хотя я не тусовочный человек, я очень это не люблю и поэтому ограничиваю себя в таких «походах». Может быть, из-за того, что у меня публичная профессия, не люблю повышенное внимание к себе. Поэтому любой концерт, адресованный мне или юбилей - для меня это такое немного странное ощущение. Я очень сильно волнуюсь. Не могу сказать, что мне неприятно, когда говорят про меня хорошие слова. Да нет, конечно же, приятно, как и любому человеку. В театре и кино я чувствую себя удобно, комфортно, потому что есть спектакль и есть герой. А в жизни, на всех этих раутах - как-то неловко, честно. - Считаете, что вам ещё рано юбилеи устраивать? - В том-то и дело, что рано! Настоящие юбилеи - с поздравлениями, пафосными речами надо устраивать мэтрам. Или по случаю какого-то события - помню, как сам ставил юбилейный спектакль к 20-летию «Табакерки» - придумал маленькую пьесу «Похождения бравого солдата Лёлика». Все ужасно веселились! Хотя, когда мне стукнуло 25, сам пришел к Маргарите Эскиной в Дом актёра и попросил разрешение провести там сольный концерт. Разослал пригласительные «Мне 25» и «Мне ещё 25, но уже четверть века». Я придумал классную фотографию - своей фигурой изобразил цифру 25 и при помощи стремянки сфотографировал сверху. Представляете, как я удивился, когда совсем недавно, 10 лет спустя, я то же самое увидел на сцене концертного зала Петербургского БКЗ, в исполнении группы «HandMade». Только цифра уже другая - 35. Это, кстати, можно будет в передаче увидеть. - Надо сказать, что телевизионные юбилеи, или посиделки, получаются, как правило, какими-то не интересными... - Да сколько я сам таких передач пересмотрел: сидят за столиками перед микрофоном скучные люди со скучными лицами... Мне очень понравилась идея сделать такую «НеЮбилейную» программу, без официоза и пафоса. Сразу вспомнились трогательные дачные посиделки с Зиновием Ефимовичем Гердтом, когда в непринуждённой обстановке люди общались друг с другом, обсуждали то, что их волнует и выглядели «живыми», без карамельности и вычурности. - Вы процесс создания «НеЮбилейного вечера» контролировали, видели окончательный вариант? - РЕН ТВ действительно удалось поймать мой образ - не везунчика, которому все легко дается, а артиста, который постоянно находится в работе, что правда. - Вы можете предположить, за что вас не любят? - Не любит, слава Богу, небольшая категория критиков. Они думают, что человек, который сыграл Пушкина и Есенина - очень пафосный. Они не хотят верить, что во мне он отсутствует, и считают, что после таких ролей я хожу с эдаким нимбом на голове. И с удивлением отмечают при встрече, что с головой у меня всё в порядке. А еще меня упрекают в обилии поэтов в моей творческой биографии. Но я играю, скорее, харизму, природу человеческую - такие вот неугомонные, бесшабашные люди, которые проживают каждый день, словно последний. Хулиганили так, как нам и не снилось. Эту природу я чувствую интуитивно. А вот такие поэты: Блок, Бальмонт, Пастернак например, - это уже не в моей актёрской природе... - А обижаетесь, когда ругают? - Был период, когда меня гнобили постоянно. А нет ничего страшнее словесной травли. В такие моменты я вспоминаю великих, которых не только травили, но и уничтожили. И понимаю, что мне просто грех жаловаться. Так что стараюсь не читать ни сплетен, ни грубой критики. Но бывает трогательно до слез, когда за тебя вступаются мэтры, с которыми ты толком и не знаком. Я, взрослый мужик, в такие моменты ощущаю себя ребенком. Олег Басилашвили заступился за моих Есенина, Пушкина и Иешуа. Я раздобыл его телефон, позвонил и поблагодарил. А Александр Артёмович Адабашьян и Иван Охлобыстин «одной меткой фразой» просто уничтожили моих критиков. А уж Ваня на язык очень острый. Если ему что-то не нравится, он может отбрить так, что мало не покажется. - А были какие-то неожиданные слова, которые вас порадовали? - Меня всегда радуют слова Олега Павловича Табакова, который говорит «Безруков тратится всегда». А уж он-то как никто другой меня знает - на одной сцене играем. Или Михаил Пуговкин, с которым я познакомился буквально за 2 месяца до его смерти, сказал: «Я увидел Серёжу, теперь я могу спокойно умереть!» Как к этому относиться? Напечатать - скажут, что у Безрукова «крыша поехала». Но я запомнил эти слова на всю жизнь. В минуту, когда бывает тяжело - вспоминаю их. - Вас называют вечным экспериментатором... - Бесконечное стремление к чему-то новому привил мне отец. При этом я стараюсь быть профессионалом, у которого есть «чемодан», с уже приобретёнными актёрскими навыками, как сказал Женя Миронов. И выбрасывать его я не хочу. Для будущих экспериментов лучше «куплю новый». Если, допустим, Провидению и Господу Богу будет угодно когда-нибудь сделать из меня педагога, то эти «чемоданчики с актёрскими инструментами» очень пригодятся. - Вас как актёра разглядел отец? - Он долго приглядывался, пока не увидел во мне сопереживания своим героям. Я, учась ещё в школе, со слезами на глазах читал «Песнь о собаке» Есенина или «Горят города на пути этих полчищ...» Константина Симонова, и меня просто трясло, колотило, спазмы в горле и сжимались детские кулачки. Отец тогда подметил элементарную «веру в предлагаемые обстоятельства», которой учат на 1 курсе театрального института. А ведь мне было 12 лет. Или в 14, играя в школе «Ромео и Джульетту», я кричал в ярости: «Тибальт, кровавый, ты невредимый на вершине славы. Меркуцио убит!» Потом «убивал» Тибальта, приходил в склеп к Джульетте, выпивал яд и «умирал». В это момент я искренне верил, что это Джульетта. Батя видел, что я воспринимаю всё как свою собственную боль. - Как двум женщинам - вашей маме и вашей жене удаётся с двумя такими мужчинами справляться? - Мама, я думаю, ревнует иногда, потому что с отцом мы больше общаемся профессионально и творчески. Но она - чудный, замечательный человек. При таких темпераментных людях, как мы с отцом, она всегда оставалась той самой хранительницей домашнего очага, кормилицей, благодаря которой семья оставалась семьей. Она замечательно готовит, и на кухне ей нет равных. Моя Ириша признает это, понимает и не спорит. Фото: Владар Бондарев, РЕН ТВ
|
30.09 
-0.15
39.46 
